ico ico-02 ico-03 akcia
КОРЗИНА (пуста)
Сумма: 0 руб.

+7 (495) 623-2261
+7 (495) 623-1719

Для регионов России
8 800 500 35 35

Открыть полную фотографию с дополнительной информацией

  Сообщества рыб: критический взгляд

Сообщества рыб: критический взгляд

Сообщества рыб: критический взгляд

Написать эту статью меня побудили впечатляющие фотографии переполненных гигантских аквариумов в «Коралле» (тема номера «Большие рифовые аквариумы») и некоторые, на мой вкус, весьма небрежные формулировки в статьях к ним. Собственно говоря, я не имею ничего против небрежных формулировок, пока они не начинают подменять собой истину или умалять значение биологических исследований. Читаются такие утверждения очень легко и воспринимаются поэтому правдоподобнее. Итак, тему, которую я лишь затронула год назад, я постараюсь представить здесь более подробно (и менее небрежно).

Мне нравятся пестрые рыбьи сообщества, о которых я, видимо, никогда не устану писать: ведь на рифах, как мы знаем, всегда царит неописуемая толкотня! А вот в аквариумах часто наблюдаются две крайности: рыб либо мало, либо очень много. Малое количество рыб приводит к тому, что кормят их тоже мало. Голодные рыбы становятся вялыми и прячутся в укрытиях, постепенно умирая с голоду, – и длиться это может месяцами. И наоборот, многочисленная голодная стая бьется за пищу буквально не на жизнь, а на смерть. Такая бойня нарушает подводную гармонию и мешает восприятию. А вот что мешает мне как этологу, так это «сборная солянка» из разных рыб, которые вообще не подходят друг к другу или, напротив, хорошо уживаются вместе, но держатся в аквариуме в неподходящих для себя местах.

Начну с самых ярких примеров: сине-пятнистому скату-хвостоколу нечего делать в переполненном аквариуме, где у него нет обширной песчаной и илистой территории (даже если сам аквариум для этой рыбы очень большой). То же самое относится к долгоперам (Dactylopterus sp.) и многим другим обитателям песчаных биотопов. Больно видеть, когда такие рыбы дерутся у поверхности за кусочек пищи с животными, населяющими пелагические слои воды. Подобного «балагана» вы никогда не увидите в аквариумах, управляемых со знанием дела. Не менее прискорбно наблюдать, как рыбы-хирурги или, например, единороги, специализирующиеся на ловле планктона, плавают в нижней части «банки» вместе с большими помакантусами (Pomacanthus imperator, P. xanthometopon, P. navarchus или P. annularis) и, возможно, даже с королевским центропигом Centropyge loriculus! А ведь и хирурги, и спинороги очень сильно привязаны к субстрату, они почти не покидают своих укрытий, если только не вынудить их сделать это. Такие смешанные сообщества возникают, в первую очередь, во время кормления, но и их, по идее, не должно быть, если кормить рыб разумно и позволять достаточному количеству мелких частиц пищи оседать на дно. Вот почему так важно примешивать к основному корму мелкий планктон (например, циклопов), который для плавающих в толще воды рыб поначалу не столь привлекателен. Таким образом, остается достаточно времени, чтобы эта «пыль» распределилась между кораллами и досталась придонным рыбам.

Подобная проблема встречается и у губанов. По-настоящему в воде свободно плавают только несколько видов талассом, да и то лишь бледные недоминирующие самцы. В качестве примера можно привести талассому Хардвика (Thalassoma hardwicke) или золотополосую талассому (T. hebraicum): их самки или подростки, как и у большинства окунеобразных, строго привязаны к субстрату. Если заставить их покинуть обжитые места за счет искусственно созданного ритма кормления или скармливания преимущественно крупных кусочков корма (чего никогда не происходит в природе), то не трудно себе представить, что из таких рыб никогда не сложится гармоничное сообщество. И потом, несмотря на яркую окраску, беспокойно носящаяся неоднородная масса рыб, ведущих себя неестественно, уж точно не является целью впечатлительного аквариумиста. В результате все это представляет собой абсолютно не эстетическое, а, напротив, печальное и удручающее зрелище. Да и для рыб, если уж быть честным, подобное положение дел является неудовлетворительным, а при недостаточном кормлении, и вовсе мучительным.

Другой не менее важный аспект также практически не берется во внимание: любой дайвер, знакомый с подводной фауной, знает, что коралловые рыбки невероятно консервативны в выборе места обитания. Они привязаны к определенным районам рифа, и их присутствие или отсутствие в этих местах в лучшем случае вызвано приливом или отливом. Разумеется, враги вносят свою лепту, влияя на подобное поведение рыб, но по большей части оно определяется наличием пищи, структурой кораллов, параметрами освещения и течения. Одних и тех же рыб или их сообщества, в которых каждый знает каждого «лично», можно встретить на одном и том же месте, причем такое положение не меняется днями, месяцами и даже годами! В наших аквариумах между рыбами должны складываться подобные отношения. Только в этом случае мы можем быть довольны и, удобно расположившись в кресле, спокойно наблюдать за своими питомцами.

Однако с огромными рифовыми «банками», где плавает целая «орава» пестрых рыб, это вряд ли удастся. А жаль, ведь именно гигантские аквариумы предлагают условия, соответствующие естественным потребностям рыб.

Следующее наблюдение было сделано еще несколько лет назад. Я не могу исключать, что подобное не случится снова, однако надеюсь, что за это время я уже кое-чему научилась и постараюсь такого больше не допустить. Речь идет о том, как своими действиями я полностью разрушила (якобы?) гармоничную структуру. И только эта «катастрофа» показывает, насколько сильны устоявшиеся отношения в рыбьем сообществе даже в ограниченном пространстве и насколько последовательно и консервативно они поддерживаются и культивируются. Чисто гипотетически, если учитывать объем моей банки и количество рыб, можно сказать что у меня был большой аквариум.

Итак, Аквариумный переворот

Каждый ухаживающий (акцент на «ухаживающий», а не «содержащий») за рыбами аквариумист знает это явление слишком хорошо: к устоявшемуся, стабильному сообществу рыб нельзя подсадить новичка, не подвергнув его стрессу и даже смертельной опасности. Для успеха этого предприятия необходима бесконечная подготовка и несколько (порой сомнительных) трюков. Но иногда все эти ухищрения не помогают, и тогда, чтобы в аквариуме снова воцарился мир, новичка приходится вылавливать. А вот то, что последствия обратного маневра – удаления нескольких «старожилов» - могут быть еще драматичнее, для меня было в новинку!

Однако все по порядку. Чтобы вы поняли все происходящее, представлю коротко (хотя коротко вряд ли получится!) обитателей 700-литрового аквариума на момент событий. Итак, это:
  • 2 желтые зебрасомы (Zebrasoma flavescens),
  • 2 величественных неоновых ангела (Pomacanthus navarchus),
  • 2 двухколючковых центропига (Centropyge bispinosus),
  • 2 колючих неоциррита (Neocirrhites armatus),
  • 2 губана-чистильщика (Labroides dimidiatus),
  • 2 носатых губана (Gomphosus varius),
  • 2 синеполосые морские иглы (Doryrhamphus excisus),
  • 2 морские иглы Дженса (D. janssi),
  • 2 клоуна (Amphiprion ocellaris),
  • 2 морских петушка (Calloplesiops altivelis),
  • 2 окаймленных дасциллуса (Dascyllus marginatus),
  • 2 трехполосых дасциллуса (Dascyllus aruanus),
  • 2 чернохвостых дасциллуса-зебры (Dascyllus melanurus),
  • 1 зеленая мандаринка (Synchiropus picturatus),
  • 1 неопознанный кардинал (Apogon sp.),
  • 1 спинорог Пикассо (Rhinecanthus aculeatus),
  • 2 псевдохромиса Фридмана (Pseudochromis fridmani),
  • 1 псевдохромис Альдабры и
  • 2 желтых бычка (Cryptocentrus cinctus).

Многие из рыб жили с самого начала существования аквариума, то есть 11 лет.

Нарушителями спокойствия стали носатые губаны, или губаны-бекасы, которых за 4,5 года я из маленьких, нежных, золотисто-коричневых четырехсантиметровых «хвостиков» откормила до неимоверных размеров. Брачные игры стали настоящим спектаклем, который разыгрывался каждый вечер и, что подозрительно, отвлекал меня от любой насущной работы! Ровно между 16.00 и 16.30 самец начинал менять свою окраску с бутылочно-зеленого на перламутрово-голубую. Поначалу окрашивались только спинной и хвостовой плавники, но с нарастающим возбуждением все тело покрывалось голубым цветом. А спустя несколько секунд после нереста он снова становился зеленым! Самочка, напротив, имела скромную окраску, и только спинной плавник «наливался» желточно-желтым тоном.

Мне уже давно стало ясно, что эти двое были великоваты для моей «банки» и нервировали других рыб тем, что много и быстро ели, внося в голодные ряды конкурентов сумятицу и беспокойство. С другой стороны, аквариум уже шесть лет находился под контролем «банды» помацентровых, состоящей из трех пар рыб (Thaler, 1998). А их, в свою очередь, тоже требовалось сдерживать, иначе бы они разъелись на сытном корме. С этой ролью «сил сдерживания» мои носатые губаны отлично справлялись.

Прекрасную пару величественных ангелов (ср. Knop, 2000) уже только по причине их размеров никто не мог потревожить и, тем более, запугать. Такая вот с виду обманчивая, но все-таки гармония долгое время удерживала меня от того, чтобы предпринять какие-то серьезные изменения по отношению к моим большим рыбам. В том числе и потому, что бекасы и величественные ангелы были далеки от демонстрации настораживающего стереотипного поведения, заключающегося в повторении определенных движений или маршрутов плавания. Напротив, они ловко и изобретательно использовали все пещеры, щели аквариума и весь его объем. Похоже, что им было достаточно общества друг друга: эти рыбы точно не скучали! Но самец носатого губана имел внушительные 25 сантиметров, самка – 18! Да и величественные ангелы от них не отставали! При столь гигантских соседях такие маленькие рыбки, как псевдохромисы Фридмана или бычки, весьма неохотно появлялись на открытом пространстве. Две пары креветок-чистильщиков я не видела уже несколько месяцев, а морские огурцы, звезды и ежи предпочитали отсиживаться в укромных уголках, выползая из них только по ночам.

Кроме того, оба ангела медленно, но верно сокращали количество обрастаний в аквариуме. Лично мне это особенно не бросалось в глаза – в психологии это называется «процессуальной слепотой»! Однако вместо некогда пышных зарослей остались лишь отдельные красивые, крепкие кожистые кораллы, вездесущие пупырчатые дискоактинии, в основном коричневого и реже зеленого цвета, и чудесные террасы из голубых губок (Collospongia auris). Некоторые горгонии держались близко к поверхности, а гигантский анемон, в котором жили старые клоуны, для моих «гулливеров» был, очевидно, несокрушимым и невкусным. Когда-то Luty (1999) написал прекрасную статью о появлении в рифовых аквариумах коралловых «островов», что, видимо, и произошло у меня! А ведь мне так нравились жгучие красные неоцирриты, живописно бездельничающие на голубых террасах из губок, и черно-белые дасциллусы на фоне бархатно-коричневых дискоактиний тоже неплохо смотрелись. Только вот по выражению лица моих друзей и знакомых, особенно тех, кто не часто заглядывал ко мне, я поняла, что что-то происходит! Комментарии и удивленные возгласы: «Ух ты! У тебя всегда были эти огромущие дискоактинии?» или «Гляди-ка, кругом все синее! Таких колоний из губок я вообще никогда не видел! Что ты делаешь, чтобы они так хорошо росли?» - медленно делали свое дело: во мне возникла неуверенность. И на мое упрямое возражение: «Для меня главное – красивые рыбы!» - обычно слышала в ответ: «И то верно! Они у тебя тоже большие».

А потом начали происходить беспокоящие меня события: у самца носатого губана вдруг возникли претензии к губанам-чистильщикам, которые нерестились ежедневно между 16 и 17 часами и перед нерестом прогоняли всех, кто мог бы быть опасным для икры. Хотя «прогоняли» громко сказано: ну, по крайней мере, они пытались. И если с маленькими рыбками или мирными зебрасомами им это удавалось, то носатые губаны во что бы то ни стало пытались полакомиться икрой чистильщиков. Они ждали ее и реагировали агрессивно. Самка губана-чистильщика не вынесла террора и в конце концов выпрыгнула из аквариума. Очень жаль: ведь она прожила у меня больше пяти лет. В свою очередь, самка «носатой» пары стала цеплять «Леопольда Третьего», моего спинорога Пикассо, который так же, как и она, был ловок во время кормления, а ел, пожалуй, еще быстрее. В углах и закоулках аквариума все трещало и скрипело!

Как-то, помнится в сентябре, мне это порядком надоело: выловив и великолепных ангелов, и носатых губанов, я отвезла в Вену, в зоопарк дворца Шенбрунн, где рыб ждал новый громадный рифовый комплекс. Как раз самое подходящее для них место! Пробыв в Вене два дня, я вернулась домой, к своему осиротевшему аквариуму, в надежде найти там если не буйство красок, то хотя бы мир и согласие. Куда там! Передо мной предстали истерично плавающие, покусанные рыбы с мутными глазами, брюзжащие дасциллусы, которых было слышно за несколько метров, и покрытые слизью, скукожившиеся кораллы. Кажущаяся стабильной социальная иерархия пришла в упадок. Едва «заводилы», подавлявшие все и вся, исчезли, все в «банке» ополчились против всех. Пара Dascyllus melanurus - против пары Dascyllus aruanus и пары Dascyllus marginatus, а все шестеро – против бычков и карликовых псевдохромисов и т. д. Присмотревшись более внимательно к «вражеским позициям», я установила следующее: самка трехполосого дасциллуса использовала освободившееся место, чтобы сменить пол. Невероятно! Вот какой желанной может быть позиция самца! После этого она методично тюкала своего «бывшего», пока не убила его окончательно. Жившая в центре аквариума пара окаймленных дасциллусов тут же попыталась расширить свою территорию, используя разногласия в рядах соседей. Но одновременно это пытались сделать и чернохвостые дасциллусы! И даже желтые зебрасомы, носящиеся среди покусанных и кусающихся рыб, в состоянии стресса дрались друг с другом. Причем маленькая зебрасома пыталась доминировать над крупной! Все это никак не укладывалось у меня в голове.

Так продолжалось целых семь недель. За это время установилась новая иерархия. Рыбы залечили свои раны и избавились от помутнения глаз. А полностью ситуация нормализовалась, когда дасциллусы определились со своими территориями. Территория, контролируемая окаймленными дасциллусами, увеличилась вдвое, включив в себя по понятным причинам бывшую «вотчину» трехполосых дасциллусов. Ведь из их пары остался только новый самец (ему я точно не буду подбирать самку!). Он стал более сдержанным и для защиты от пар дасциллусов-зебр объединился с окаймленными собратьями. Зебрам приходилось туго, ведь силы были не равны: двое против троих! Сегодня трехполосый «нео-самец» вклинивается между нерестящимися окаймленными дасциллусами, также «претендуя» на отцовство. Забавно!

Время прошло, и теперь мои друзья заявляют, что, мол, в «банке» стало как-то пусто. И тут же хвалят за то, что мой красивый карибский горгониевый коралл Erythropodium caribaуorum снова украшает фильтрующую стенку, появилось несколько зеленые дискоактинии, а между камнями «забрезжили» антелии. Мне нравится, что внезапно нашлись все креветки (я всегда знала: нормальные губаны-бекасы не едят креветок-чистильщиков!). Мне нравится, что морские петушки наконец-то после девятимесячной паузы снова нерестятся, а пропавший без вести псевдохромис Альдабры вновь выглядывает из пещерки. Синеполосые морские иглы, нисколько не стесняясь, охотятся за рачками, а бычки-партнеры удобно устраиваются на кучках песка, нанесенных крабами-щелкунами, и подкарауливают добычу. Без сомнения, все стало по-другому, спокойнее. Даже вода стала прозрачнее, возможно потому, что никто больше не взметает грязь со дна. Между коричневыми дискоактиниями то там, то тут пробиваются блестящие зеленые почки корковых анемонов рода Protopalythoa, и даже, что удивительно, эуфилии воскресли из небытия. А вот кораллы-органчики, сильно пострадавшие от рыб, проигрывают в борьбе против губок. Но самое главное, между дасциллусами снова царит мир, а вернее, примирение.

И все-таки иногда я представляю себе, как ярко-зеленый губан-бекас нет-нет, да и прошмыгнул бы среди этих зарослей; потом критически осматриваю подросшего спинорога Пикассо, который с вызывающим миролюбием копается в песке. Ведь он будет расти, быстро расти. А что потом? Та же старая песня!